ТВЕРСКИЕ ВЕДОМОСТИ
N 2 (13 - 19 января 2006 г.)

v3bannrt.gif (265 bytes)

Газета lrcurve.gif (182 bytes)
Главная

Местная хроника

Официальный отдел

Положение дел

События и комментарии

История 
и культура

Архив

Пружинные матрасы в Москве
поменять кровлю
Щебень гранитный на продажу
Форум для рыбаков
Приложения lcurvesand.gif (182 bytes)
Деловая Тверь

Православный вестник

Литературная Тверь

Реклама lrcurve.gif (182 bytes)
В газете

На сайте
Редакция lrcurve.gif (182 bytes)
Координаты

Подписка

Письмо в газету
Сайт lrcurve.gif (182 bytes)
Карта сайта

Баннеры

Вебмастеру

коттеджи на Дмитровском
Билеты на концерт

Rambler's Top100

TopList


Оnline-газета Законодательного собрания Тверской области


      История и культура

“Все смуты похожи одна на другую”

Два юбилея книги А.С. Пушкина “Борис Годунов”

“Поздравляю тебя, моя радость, с романтической трагедиею, в ней первая персона Борис Годунов! Трагедия моя кончена; я перечел ее вслух, один, и бил в ладоши и кричал, ай да Пушкин, ай да сукин сын!” - спешит сообщить А.С. Пушкин ближайшему другу П.А. Вяземскому. Свершилось это 7 ноября 1825 г. в Михайловском, более 180 лет назад. Никто из близких друзей не был посвящен в замыслы Пушкина. Вяземскому первому он открывается в письме от 13 июля 1825 г.: “Покамест, душа моя, я предпринял такой литературный подвиг, за который ты меня расцелуешь: романтическую трагедию! - смотри, молчи же: об этом знают весьма немногие”.

Это был первый опыт обращения Пушкина к истории. Он только подступал к тому, что скоро станет его профессиональным делом. Конечно, вдохновила  его на трагедию “История государства Российского” Н.М. Карамзина. Со страхом и трепетом ждал Пушкин встречи со знаменитым историографом. Что скажет он? Не успел. Не увиделись. Пушкин, еще не “прощенный”,  не мог приехать в Петербург. Не сохранилось ни одного письма Пушкина Карамзину. Но из писем ближайшим друзьям поэта мы знаем, как много значил он для Пушкина. В письмах из Михайловского к друзьям - неустанное: “Что Карамзины?  я бы к ним писал, но боюсь приличия - а все люблю их от всего сердца”. Из письма от 17 августа 1825  г.   В.А. Жуковскому: “...трагедия моя идет, и думаю к зиме ее кончить; вследствие чего читаю только Карамзина да летописи. Что за чудо эти два тома Карамзина! какая жизнь!”

  Когда Пушкин задумал своего “Бориса”? Не тогда ли, в феврале 1818 г., когда гнилая горячка загнала его в постель на шесть недель и он “с жадностию и со вниманием” прочел все восемь только что вышедших томов “бессмертной книги” Карамзина?  Но почему именно трагедию?  Не потому ли, что: “В малом числе знатных родов, уцелевших от кровавых опал царя Ивана Васильевича, историограф именует и Пушкиных. В царствование Бориса Годунова Пушкины были гонимы и явным образом обижаемы в спорах местничества”. А древний Святогорский монастырь близ Михайловского, который станет его последним пристанищем? Не его ли древние своды навеяли “преданья старины глубокой”? А Изборск, Псков, Печора - край многовековой борьбы - не подвигал к тому же? “Передо мной моя трагедия. Не могу вытерпеть, чтоб не выписать ее заглавия: Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве писал раб Божий Александр сын Сергеев Пушкин в лето 7333, на городище Вороничи. Каково?” - все тому же Вяземскому. Во всяком случае, его знаменитое “История народа принадлежит Поэту” уже было сказано в письме Н.И. Гнедичу  23 февраля 1825 г. Да, несомненно, поэт уже думал о “Борисе” и готовил себя к написанию драмы. С осени 1824 г. он читает трагедии Шекспира, драматические сочинения Шиллера. В июле 1825 г. в письме Н.Н. Раевскому-сыну Пушкин делится мыслями о природе драмы:  “У меня буквально нет другого общества, кроме старушки няни и моей трагедии; последняя продвигается, и я доволен этим. Сочиняя ее, я стал размышлять над трагедией вообще. Это, может быть, наименее правильно понимаемый род поэзии. И классики, и романтики основывали свои правила на правдоподобии, а между тем именно оно-то и исключается самой природой драматического произведения...” Запомним это. Пушкин предвидел возможность намеков и ассоциаций. В том же письме Раевскому Пушкин продолжает размышлять: “Вы спросите меня: а ваша трагедия  - трагедия характеров или нравов? Я избрал наиболее легкий род, но попытался соединить и то и другое. Я пишу и размышляю. Большая часть сцен требует только рассуждения; когда же я дохожу до сцены, которая требует вдохновения, я жду его или пропускаю эту сцену - такой способ работы для меня совершенно нов. Чувствую, что духовные силы мои достигли полного развития, я могу творить”.

Пушкин никому не показывает и не читает рукопись. Он жаждет сам ее прочитать и первому - Карамзину. Он рвется в Петербург, но... события 14 декабря 1825 г. еще на целых 10 месяцев оставляют поэта в Михайловском вместе с его законченным “Борисом Годуновым”. Обрывается на какое-то время вся переписка. В январе 1826 г. опять Плетневу: “Что делается у вас в Петербурге? я ничего не знаю, все перестали ко мне писать. Верно, вы полагаете меня в Нерчинске... Покойный император в 1824 году сослал меня в деревню за две строчки нерелигиозные - других художеств за собою не знаю. Ужели молодой наш царь не позволит удалиться куда-нибудь, где бы потеплее? - если уж никак нельзя мне показаться в Петербурге - а? Прости, душа, скучно мочи нет”. Наконец, 21 января 1826 г. Плетнев отозвался: “Карамзин убедительно просил меня предложить тебе, не согласишься ли ты прислать ему для прочтения “Годунова”. Он никому его не покажет или только тем, кому ты велишь. Жуковский тебя со слезами целует и о том же просит”. В следующем письме от 6 февраля 1826 г. Плетнев недоумевает: “Ты отказываешься прислать “Годунова” затем, что некому переписать. Это странно. Ведь надобно ж будет когда-нибудь об этом похлопотать. Пригласи из Опочки дня на три к себе какого-нибудь писаку и заплати ему за труды... Карамзин болен. Не худо бы тебе и навестить его письмом”. Последнее сообщение более всего встревожило Пушкина. “Карамзин болен! - милый мой, это хуже многого - ради Бога успокой меня, не то мне страшно вдвое будет распечатывать газеты... Не будет вам “Бориса”, прежде чем не выпишете меня в Петербург - что это в самом деле? стыдное дело... Вопрос: невинен я или нет? Но в обоих случаях давно бы надлежало мне быть в Петербурге. Вот каково быть верноподданным! забудут и квит”. Так и не выпустил Пушкин из своих рук трагедии, несмотря на просьбу самого Жуковского: “Какого вам “Бориса” и на какие лекции? В моем “Борисе” бранятся по-матерну на всех языках. Это трагедия не для прекрасного полу”. Лето 1826 г. Пушкин вынужден был оставаться в Михайловском; больной Жуковский уехал на воды, а Карамзин умер. Хлопотать за Пушкина перед новым царем было некому.

И Пушкин пишет покаянное письмо Николаю Первому и дает подписку и честное слово “не противуречить моими мнениями общепринятому порядку”. “Прощенный” Пушкин в сопровождении фельдъегеря едет в Москву с “Борисом Годуновым”, а 8 сентября 1826 г. в Кремле состоялась  встреча с императором. “Царь освободил меня от цензуры. Он сам мой цензор. Выгода, конечно, необъятная. Таким образом, “Годунова” тиснем”, - пишет Пушкин Н.М. Языкову.

В Москве на квартирах С.А. Соболевского,  Д.В. Веневитинова, П.А. Вяземского Пушкин читает  своего “Бориса” друзьям, покровителям и почитателям его музы. Тогда же поэт познакомился с молодыми литераторами московского круга:  М.П. Погодиным, С.П. Шевыревым, И.В. Киреевским. В этом кругу трагедия имела успех. 29 сентября 1826 г. Вяземский пишет А.И. Тургеневу и В.А. Жуковскому: “Пушкин читал мне своего “Бориса Годунова”. Зрелое и возвышенное произведение... Он в этом творении вознесся до высоты, которой он еще не достигал”. Спустя четыре года, осенью 1830 г.,  готовя предисловие к первому изданию “Бориса Годунова”,  Пушкин   писал: “Трагедия моя уже известна почти всем тем, коих мнениями я дорожу. В числе моих слушателей одного недоставало (Пушкин говорит о Карамзине. - Л.С.), того, кому я обязан мыслию моей трагедии, чей гений воодушевил и поддержал меня; чье одобрение представлялось воображению моему сладчайшею наградою и единственно развлекало меня посреди уединенного труда”.

Трагедия “Борис Годунов” вышла в свет 23 декабря 1830 г. с датой издания 1831 г. Это еще одна дата книги - 175-летие выхода к читателям. Разница в пять лет между написанием и изданием. За это время трагедия обросла своей собственной историей. И дело не только в том, что Пушкин, не испросив разрешения,  публично читал “Бориса Годунова” осенью 1826 г., за что ему “очень мило, очень учтиво вымыли голову”. Не будем забывать, что со своим “цензором” Пушкин общался через посредника - А.Х. Бенкендорфа, шефа корпуса жандармов и третьего отделения собственной его императорского величества канцелярии. По совету Ф.В. Булгарина (о чем Пушкин не знал), литературного антагониста и вечного оппонента Пушкина, агента Бенкендорфа,  Николай I предложил Пушкину переделать трагедию “в историческую повесть или роман наподобие Вальтер Скотта”. Решение Пушкина, выраженное в письме Бенкендорфу от 3 января 1827 г., было однозначным: “Жалею, что я не в силах уже переделать мною однажды написанное”. И все же трагедия “Борис Годунов” не оставалась безвестной у читающей публики. В столичных журналах были напечатаны отдельные сцены из “Бориса Годунова”: “Келья в Чудовом монастыре” - в январе 1827 г. в первом номере журнала Погодина “Московский вестник”; “Граница литовская” - в альманахе Дельвига “Северные цветы” на 1828 г.; две первые сцены трагедии - в альманахе Максимовича “Денница” на 1830 год. Об издании трагедии хлопотал и Жуковский, но не получил разрешения.  Сам же Пушкин отказывался от всех предложений издателей, “почитая за счастье приносить эту молчаливую жертву высочайшей воле”. Но дело не в этом. Трагедию не приняла журнальная критика во главе с Булгариным, Гречем, Полевым и Надеждиным. Этого ожидал  Пушкин. В набросках  предисловия к “Борису Годунову” Пушкин писал: “Вероятно, трагедия моя не будет иметь никакого успеха. Журналы на меня озлоблены. Для публики я уже не имею главной привлекательности: молодости и новизны литературного имени. К тому же главные сцены уже напечатаны или искажены в чужих подражаниях”. Вот что останавливало Пушкина, а не запреты царя. В действительности же, по свидетельству Вяземского, из его письма от 6 января 1827 г., “Пушкин получил обратно свою трагедию из рук высочайшей цензуры. Дай Бог каждому такого цензора. Очень мало увечья...” Да и сам Пушкин позднее в вариантах предисловия к “Борису Годунову” писал: “Долго не мог я решиться напечатать свою драму... неуспех драмы моей огорчил бы меня”.

Предстоящая женитьба Пушкина на Н.Н. Гончаровой потребовала больших средств. Жуковский и Вяземский советуют Пушкину воспользоваться этим обстоятельством  и просить императора о разрешении печатать “Бориса”, “может быть, царь и вздумает дать приданое невесте твоей”.  16 апреля 1830 г. Пушкин просит “развязать” ему руки. “Моя трагедия - произведение вполне искреннее, и я по совести не могу вычеркнуть того, что мне представляется существенным...” - повторяет Пушкин сказанное три года назад и добавляет: “Все смуты похожи одна на другую”.   Через несколько дней Пушкин спешит сообщить из Москвы в Петербург своему другу и издателю Плетневу: “Милый! Победа! Царь позволяет мне напечатать “Годунова” в первобытной красоте; вот что пишет мне Бенкендорф: “Что же касается трагедии вашей о Годунове, то его величество разрешает вам печатать ее за вашей личной ответственностью”.

Трагедия Пушкина “Борис Годунов” печатается в Петербурге у известного книгоиздателя и книгопродавца А.Ф. Смирдина под наблюдением Плетнева. Пушкин же зажат в Болдине холерным карантином, но не перестает думать о “Борисе”: “Что моя трагедия? - спрашивает Пушкин у Плетнева. - Отстойте ее, храбрые друзья! Не дайте ее на съедение псам журнальным. Я хотел ее посвятить Жуковскому со следующими словами: я хотел бы посвятить мою трагедию Карамзину, но так как нет его уже, то посвящаю ее Жуковскому. Дочери Карамзина сказали мне, чтоб я посвятил любимый труд памяти отца. Итак, если еще можно, то напечатай на заглавном листе:

Драгоценной для россиян памяти Николая Михайловича Карамзина сей труд, гением его вдохновенный, с благоговением и благодарностию посвящает А. Пушкин”.

Из Болдина Пушкин возвращается в Москву только 5 декабря 1830 г. и в последних числах месяца узнает о выходе “Бориса Годунова”. А уже 2 января 1831 г. вручает “прелестное” издание трагедии друзьям и “журнальным приятелям”. 7 января Пушкин - Плетневу: “Пишут мне, что “Борис” мой имеет большой успех: странная вещь, непонятная вещь! по крайней мере я того никак не ожидал. Что тому причиною? Чтение Вальтер Скотта? голос знатоков, коих избранных так мало? крик друзей моих? Мнение двора?” Пушкин прав. Мнение императора распространилось по петербургским салонам. В письме от 9 января 1831 г. Бенкендорф сообщил Пушкину, что государь читал “Бориса Годунова” “с особым удовольствием”. На отзыв императора Пушкин отвечает: “С чувством глубочайшей благодарности удостоился я получить благосклонный отзыв государя императора о моей исторической драме. Писанный в минувшее царствование, “Борис Годунов” обязан своим появлением не только частному покровительству, которым удостоил меня государь, но и свободе, смело дарованной монархом писателям русским в такое время и в таких обстоятельствах, когда всякое другое правительство старалось бы стеснить и оковать книгопечатание”. Журнальная критика ругала “Годунова”. Летом 1831 г. в Москве была напечатана анонимная брошюра “О Борисе Годунове”. Резко отозвался даже П.А. Катенин, автор трагедии “Андромаха”, чьим мнением дорожил Пушкин. Что уж говорить о Булгарине с братьею! И публика, привыкшая к рифмованным стихам Пушкина, не приняла “Бориса Годунова”, “стихи без рифм не стихи”. “Борис Годунов” не был по достоинству оценен в литературных кругах. Позднее Пушкин писал: “Меня лет 10 сряду хвалили Бог весть за что, а разругали за “Годунова” и “Полтаву”. У нас критика, конечно, ниже даже и публики, не только самой литературы. Сердиться на нее можно, но доверять ей в чем бы то ни было - непростительная слабость”.

Сегодняшними пушкинистами подтверждено,  что современник Пушкина император Николай I высоко оценил трагедию “Борис Годунов”, а сцену, где Борис дает советы сыну, советы отца-государя, знал наизусть.  Вот отрывок из монолога, который был использован императором летом 1835 г. перед отъездом на встречу с королем Пруссии Фридрихом Вильгельмом в его завещании  “на всякий случай” малолетнему наследнику престола:

Будь милостив, доступен

к иноземцам,

Доверчиво их службу принимай.

Со строгостью храни устав

церковный...…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

О милый сын, ты входишь

в те лета,

Когда нам кровь волнует

женский лик.

Храни, храни святую чистоту

Невинности и гордую

стыдливость...…

Из болдинского “заточения” 1830 года Пушкин возвратился в Москву состоявшимся историком. Свои мысли о государственном устройстве России, об ее особом историческом пути и высоком предназначении поэт-историк набросал в целом ряде полемических статей, в исторических заметках, делая разбор “Истории русского народа” Николая Полевого и драмы “Марфа Посадница” Михаила Погодина. Будущее России Пушкин связывает с просвещением, свободой и с личностью монарха, с его личной нравственной  высотой. Скоро, совсем скоро, в июле 1831 г., поэт вернется на государеву службу историографом и получит высочайшее дозволение работать в архивах.

Но вернемся к “Борису Годунову”. Что преобладало в Борисе? Добро или зло? У Карамзина, Костомарова - зло. Первое историческое оправдание Бориса Годунова дано историком  николаевского времени М.П. Погодиным. А что же у Пушкина? У Пушкина свой образ Бориса - “сочетание верности историка с вымыслом поэта”.   Не оставляет пушкинская фраза из письма К.Ф. Толю от 26 января 1837 г. (накануне дуэли):  “гений с одного взгляда открывает истину”. Великая историческая драма Пушкина “Борис Годунов” с ее загадочной концовкой “Народ безмолвствует” оставлена нам как будто в назидание - вечно думать о России.

Лариса Сорина,

заслуженный работник культуры РФ, историк-архивист 


rrcurve.gif (182 bytes) Власть

Администрация Тверской области

Законодательное собрание

Облизбирком

rrcurvegray.gif (182 bytes) Законы

Устав Тверской области

Инвестиционное законодательство

О выборах депутатов ЗС

rrcurvegray.gif (182 bytes) Документы  

Законодательное собрание

Администрация области

rrcurvegray.gif (182 bytes) Погода

rrcurvegray.gif (182 bytes) Рекомендуем

Страна.Ru

 

                

Главная I Местная хроникаОфициальный отдел Положение дел I События и комментарииИстория и культура 


© Тверские ведомости, 2000 - 2006